Вячеслав Лопатин (amigooo) wrote,
Вячеслав Лопатин
amigooo

Category:

Русь под знаком Полумесяца (часть 3)

Зачем русскому купцу Афанасию Никитину восклицать "Аллах акбар?"

Тверской купец Афанасий Никитин, живший в середине XV века, прослышал об отправке в Персию русского посольства и отправился с ним. Начав путешествие с Волги и добравшись до Персидского залива, Афанасий решил продолжить изучение Востока и отправился дальше. Любознательность и предприимчивость завели его в Индию, где он, нищенствуя и подвергаясь смертельным опасностям, прожил три года. Из Индии он добрался морем до Эфиопии, оттуда - до Турции, из которой отплыл на Русь. По дороге в родную Тверь он умер.

Во время многолетнего путешествия Афанасий записывал все увиденное и пережитое. Получился интересный дневник, впоследствии озаглавленный «Написание Офонаса тферитина купца, что был в Индии четыре года». В наше время повествование Афанасия Никитина известно как «Хождение за три моря».


Фрагмент рукописи.

Записи Никитина очень любопытны. Помимо того, что автор знакомит нас с культурой и историей народов, среди которых ему приходилось бывать, он оставил нам интересный памятник русской речи. Удивительным в ней является то, что Афанасий, повествуя о своих странствиях, иногда переходит с русского языка на какую-то тарабарщину, понять которую невозможно. Но ее можно перевести, зная тюркские языки. Вот типичный пример из текста «Хождения»:

Индеяне же вола зовут отцем, а корову материю. А калом их пекут хлебы и еству варят собе, а попелом тем мажутся по лицу, и по челу, и по всему телу знамя. В неделю же да в понеделник едят однова днем. В Ындея же какъпа чектуръ а учюсьдерь: секишь илирсень ики жител; акичаны ила атарсын алты жетел берь; булара достур. А куль коравашь учюзь чяр фуна хуб, бем фуна хубе сиа; капъкара амьчюкь кичи хошь.

Понять в этом отрывке можно только первые три предложения. Для остальных нужен переводчик. Вот, как выглядят они после перевода на современный русский язык:

… В Индии же гулящих женщин много, и потому они дешевые: если имеешь с ней тесную связь, дай два жителя; хочешь свои деньги на ветер пустить - дай шесть жителей. Так в сих местах заведено. А рабыни-наложницы дешевы: 4 фуны - хороша, 5 фун - хороша и черна; черная-пречерная амьчюкь маленькая, хороша (здесь и далее перевод Л.С.Смирнова).

Заметим, что Афанасий Никитин, житель северной Твери, пишет это сам, не пользуясь помощью толмачей, знающих татарские или турецкие языки. Да и с какой целью ему их привлекать? Он записывает свои мысли и наблюдения, и делает это естественным образом, так, как ему удобно. Очевидно, что он хорошо знаком с чужим языком, и более того, он на нем умеет писать, что не так просто, как кажется. Тюрки пользовались арабской письменностью, и Афанасий, соответственно, по-арабски и пишет.

Он переходит с языка на язык так свободно, что иногда делает это внутри одного предложения. Например, как здесь:

А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым.

Перевод всего предложения:

А иду я на Русь (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом).

Ясно и то, что для автора говорить и писать так, как он это делает, является нормальным, естественным. Логично предположить, что в такой смешанной речи в то время не было ничего необычного. И понять то, что излагает путешественник, могли многие, если не большинство, его соотечественников. Ведь писал-то он для того, чтобы поделиться с ними своими впечатлениями, чтобы они могли прочесть его текст. И явно Афанасий ничего не скрывал, переходя на непонятный язык, потому что ничего особенного, как мы видим, там не содержится. Даже наоборот, Никитин восхваляет Русь, пользуясь столь странным языком:

Да и Подольская земля обидна всем. А Русь ер тангрыд сакласын; Олло сакла, Худо сакла! Бу даниада муну кибить ерь ектур.

Перевод:

Да и Подольская земля всем обильна. А Русь (Бог да сохранит! Боже, сохрани ее! Господи, храни ее! На этом свете нет страны, подобной ей.)

Необычным в записках русского путешественника является и частое обращение к Аллаху, которого он называет Олло. Более того, он неоднократно использует традиционное мусульманское «Аллах акбар», что недвусмысленно показывает, к какому богу он обращается. Вот типичная для всего текста молитвенная тирада, в которой, как и в других местах, русская речь чередуется с нерусской:

Олло худо, Олло акь, Олло ты, Олло акъбер, Олло рагым, Олло керим, Олло рагым елъло, Олло карим елло, таньгресень, худосеньсень. Бог един, тъй царь славы, творець небу и земли.

Смотрим перевод:

(Господи Боже, Боже истинный, ты Бог, Бог великий. Бог милосердный. Бог милостивый, всемилостивейший и всемилосерднейший ты. Господи Боже). Бог един, то царь славы, творец неба и земли.

Переводчик явно не справился с никитинским «Олло», и Аллах превратился у него в политкоректного Бога, а оригинальный текст таким образом утратил один из своих смыслов. Читая «Хождение» в подобном переводе, уже невозможно увидеть своеобразия и необычности старой русской культуры, и то, на сколько неверны наши представления о древнем православии.

Почти в самом конце рассказа Афанасий употребляет свои традиционные восклицания, среди которых и мусульманское «Аллах акбар», и христианское «Аминь», то есть, по нашим представлениям, смешивает несовместимое:

Милостиею Божиею преидох же три моря. Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъсолом. Олло акьберь. А илягаиля илелло.

Последнее словосочетание в этом отрывке – это классическое «Нет бога, кроме Аллаха», но в переводе мы видим нечто совсем другое: «Нет бога, кроме Господа». По сути, это одно и то же, но исламский характер веры автора становится незаметен. Нельзя ставить это в упрек переводчику, так как по традиционным представлениям православие того времени с исламом не имеет ничего общего. И нам тот факт, что христианин Афанасий молится Аллаху, да еще добавляет, что кроме Аллаха другого бога нет, кажется невероятным. Но все это от того, что история, в том числе и история религий, неверна.

Религиозная формула «Нет бога, кроме Аллаха» в современном исламе обязательно заканчивается фразой «И Мухаммед пророк его», но у Никитина мы ее не видим. Более того, в последнем приведенном отрывке можно встретить имя Иса - Иисус. Возможно, именно этим и отличается православие Афанасия от правоверия его современников мусульман: при одном и том же боге Аллахе у одних был Исус, а у других Мухаммед. Из слов автора, кстати, ясно, что стать мусульманином было просто: достаточно «воскликнуть Махмета».

О чем же говорит русский автор своими воззваниями к Аллаху и иноязычной речью?

Необычный текст Афанасия Никитина может свидетельствовать только об одном: русская и тюркская культуры в недавнем прошлом были необычайно близки. Еще в XIX веке на юге России тюркскую речь можно было слышать среди местного русского населения. Так, например, терские казаки прекрасно знали татарский язык и иногда переходили на него в общении. Наряду с русскими песнями распевали и турецкие.

Возможно, что две культуры начали обособляться только во времена Афанасия, и началась это из-за раскола общей правой веры на последователей Христа и Мухаммеда. Сегодня нам кажется, что народы этих культур издревле различались коренным образом, но, оказывается, еще не так давно существовало общее языковое и религиозное пространство, простиравшееся от русского севера до Африки.

Продолжение возможно...

Tags: история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments